IPB

Здравствуйте, гость ( Вход | Регистрация )

> 

При создании темы старайтесь избегать ссылок!
Выкладывайте текст, фотографии целиком или частично, - на ваше усмотрение, но таким образом, чтобы ссылкой являлось только указание первоисточника (в случае если оно необходимо, если нет - первоисточник указывать необязательно).

 
Ответить в данную темуНачать новую тему
> Литературная страница, короткая проза
Ибо..нех
сообщение 13.10.2012, 13:36
Сообщение #1


предан клубу е38
**********

Группа: Пользователи
Сообщений: 5074
Регистрация: 12.2.2009
Из: г.Самара
Пользователь №: 182



Автор Зореслав Химич

Цитата
Лысый Джо

Мы с Джо сидели на веранде и курили что-то успокаивающее.

Джо — большой лысый негр, который продает школьникам наркотики.

Я — школьник, который пришел к большому лысому негру по имени Джо купить наркотик.

Наркотик, который я купил, был тут же употреблен, и вот — мы с Джо сидим на веранде, курим что-то успокаивающее и лениво разговариваем.

Мне пока нельзя идти домой — мама может увидеть, что у меня красные глаза. Тогда она заподозрит.

Говорят, Джо работает нелегально и его скоро закроют. Это правда, что нелегально. Джо не платит налоги.

Мама может заподозрить, что последние два урока я провел не в школе, а у Джо. Мама разрешает ходить к Джо только по выходным. Меня накажут, если узнают, что я ушел с уроков к Джо.
— Говорят, чуваки из лабораторий придумали, как сделать человека бессмертным. — поделился я с Джо.
— Конкретного человека, или вообще?
— Наверное, самых богатых.

Мне слабо верится, что чуваки из лабораторий внезапно съехали с катушек и решили сделать бессмертными всех. Это, во-первых, хлопотно, а во вторых — просто ужасно. Целая планета бессмертных мудаков, в дрожь бросает от одной мысли.

Джо вдумчиво растирает окурок в пепельнице.
— Я знаю, как стать бессмертным. — внезапно сообщает он.
— Пиздишь?
— Нет.
— Ого.

Мы несколько секунд молча смотрим друг на друга: Джо смотрит очень серьезно, я — с недоверием.
— Весь фокус в том, — говорит он наконец, — чтобы прожить вечность сразу перед, тем как умереть. Я знаю, как это сделать.

Полнейшая чушь как по мне. «Для того, чтобы научиться летать, нужно сразу перед тем, как ебнуться оземь, улететь в Космос», как-то так.
— И что, — спрашиваю, — ты можешь сделать бессмертным любого человека?
— Почти любого. — очень серьезно отвечает Джо. Он на самом деле не шутит. Пиздец.
— Это, наверное, стоит безумных денег?
— Бесплатно. — сквозь деланое его равнодушие начинает проступать неприкрытый восторг, когда он видит мою реакцию. Огорошил меня, и радуется, как пацан. — Хочешь попробовать?

У меня слов нет. Я молча киваю.
— Какой быстрый, — говорит Джо, и смеется. — не все так просто.

Ну, я, в общем-то, так и думал. «Хочешь знать Правду, Нео?»
— Я должен сначала полюбить Иисуса?
— Это можно, — важно отвечает мне Джо, — но это не главное.
— А что главное?
— Ты должен согласиться умереть, после чего я вытащу у тебя твой мозг.

Кто из нас двоих ебанутый?
— Смотри, — говорит мне он, — что ты видел, когда съел мою таблетку?
— Не твое дело.
— Ну хорошо, сколько это длилось?
— Гм. День? Два?
— Это в твоем трипе. А на самом деле — прошло полтора часа.

Совершенно верно. Почти два урока. Если я хочу избежать лишних вопросов, мне пора домой.
— И что? — говорю.
— У меня есть колеса, которые будут тащить тебя не два дня, а неделю.
— Ну и?
— У меня есть кое что-то, под чем два часа «здесь» превратятся в год «там».
— И что? — я начинаю злиться. Я пришел сюда не за рекламной презентацией глючного товара.
— Я могу заставить тебя пробыть «там» пару десятков лет. И ты все еще успеешь домой к ужину.
— Нет, — говорю, — спасибо. Во-первых, у меня нет на это денег, а во-вторых, — к ужину вернется уже кто-то другой. Кто-то, в возрасте, как минимум, тридцати шести лет, в теле шестнадцатилетнего пацана.
— У меня есть средство, способное превратить ближайший час твоей жизни в вечность. Ты будешь «там» настолько долго, что бесчисленное количество раз забудешь кто ты и откуда взялся. Призрачный мир, созданный твоим мозгом, будет содержать всё то, что ты любишь. И все то, что ты ненавидишь. В общем, все, что необходимо для приятно проведенной вечности. — Джо в ударе. Ему бы «Гербалайф» продавать.
— Есть, правда, один совершенно трагический момент. Ты умрешь, где-то через час, после приема средства. Нагрузка на мозг слишком сильная, да. Если ты не умрешь, то станешь «овощем», так что лучше тебе умереть.

До меня внезапно доходит.

До меня внезапно доходит и я не могу понять, что я думаю об этом.

Джо не врет, я знаю это. Если я выпью (или, может, выкурю? вколю? засуну в задницу?) эту гадость, о которой он столь восторженно пиздит, будет все именно так, как было сказано. Джо не станет портить свою репутацию некачественным товаром.

Ах, да. Остался один неясный момент:
— Так что там с моими вынутыми мозгами?
— А, ну ты ведь всё равно умрешь «на этой стороне». А мне нужны некоторые твои железы. Гипофиз, щитовидная, кое-что еще по мелочи…

Вот так. И что, вы думаете, я ему ответил?

Нет, не так. Что бы вы ему ответили на это?

Естественно, я согласился. И решил, что нужно записать эту историю сейчас, сразу по прибытию. А то ведь потом и забыть можно. Сами понимаете — вечность впереди.

11.04.2005 11:37:13
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Ибо..нех
сообщение 17.10.2012, 20:38
Сообщение #2


предан клубу е38
**********

Группа: Пользователи
Сообщений: 5074
Регистрация: 12.2.2009
Из: г.Самара
Пользователь №: 182



Цитата
Отец.

kukmor
14 октября, 17:01
"Мои родители развелись, когда мне было шесть лет. Мне было трудно понять отчего, когда я захожу в комнату, они внезапно прекращают разговор - мама начинает смотреть в окно, а папа поджимает губы, как человек, который отчаялся объяснить словами какую-то очень простую вещь. Мы даже гуляли не так, как раньше, втроем,
взявшись за руки. Теперь я принадлежал кому-то одному - либо я шел впереди с мамой, а отец молча курил, следуя в десятке шагов за нами, либо, если он при выходе на улицу успевал к моей руке первым, мама шла немного в стороне, вороша узким носком сапога кучки приготовленных дворниками к сожжению желтых листьев.

Был октябрь. Затем в один из дней папа ушел. Просто так. Забиравшая меня из садика мама выглядела немного взбудораженной - застегивая на мне курточку, она, не давая мне сказать ни слова, торопливо поведала новости - папа уехал, мы больше не будем жить все вместе, но ты не расстраивайся, теперь уже все будет лучше. Торопясь к автобусу (мама тянула меня за руку так, что мне казалось, что моя левая рука становится длиннее), мама продолжала меня успокаивать и уверять в том, что скоро наша жизнь волшебным образом изменится. Странно, ведь я не сказал ей ни слова. Даже не заплакал. В голове у меня пульсировал семафором один вопрос
- как без папы может быть - лучше?

Квартира опустела. Исчез папин радиоприемник "ВЭФ", на обувной полке освободилось место, которое раньше занимали папины сапоги и офицерские ботинки, поредели книжные полки.

Наши вечера изменились. Теперь едва ли не каждый вечер к маме приходили подруги. Я играл с пластмассовыми гэдээровскими ковбоями и индейцами, читал "Маленького оборвыша", смотрел по телевизору французское кино
"Остров капитана Немо" (его показывали двадцатиминутными отрывками в конце "Очевидного-невероятного"), а мама сидела на кухне с тетей Зиной. Или тетей Катей. Или тетей Людой. Они пили болгарское вино "Медвежья кровь", варили индийский кофе из банок с красивой индийской богиней, оставляли на кухне полные окурков от "Стюардессы" пепельницы и тарелки с свернувшимся пергаментом голландским сыром и потекшей жиром "сухой" колбасой. Иногда включали музыку - маме нравился Юрий Антонов, а тетя Люда приносила записи "Чингисхана" и
"Аббы". Засыпая в своей комнате, я иногда слышал, как мама плачет.

Папа стал приходить к нам в ноябре. Каждую субботу в три. Ожидая меня, он неловко топтался в прихожей, стряхивая на палас снег с фуражки. Он не говорил с мамой - только здоровался и оговаривал время, когда приведет меня обратно. Папа переминался с ноги на ногу, смотрел почти все время в пол и явно не знал, куда деть свои руки
- он поправлял портупею, мял в руках перчатки, застегивал и расстегивал верхние пуговицы на шинели, медные, со звездой. Я видел, что он чувствует себя не в своей тарелке. Впрочем, как и мама. Мне казалось, что если я возьму папу за руку и подведу его к маме, и возьму маму другой рукой, и попрошу их помириться, всё станет как раньше. Папа усмехнется краем губ, мама заливисто засмеется и мы по первому снегу побежим вприпрыжку к остановке семнадцатого автобуса, чтобы успеть к одиннадцатичасовому сеансу в кинотеатр "Юность", на "Месть и закон". Но я
так и не решился этого сделать. Мы с папой гуляли молча. Он всегда выдумывал какой-нибудь план действий - привычка военного. Мы ходили в кино и в кафе-мороженое, покупали билеты на гонки по вертикали в заезжем чехословацком цирке и смотрели сказку "Волк в библиотеке" в местном ТЮЗе. Часто, в кинозале или зоопарке, я хохоча поворачивался к нему - папа, смотри! - и видел, что он не обращает внимания на то, что происходит на экране или в клетке медведей. Он просто смотрел на меня и грустно улыбался в ответ на мой мальчишеский восторг.

Папа держал меня за руку крепко, но нежно. Подстраивался под мой шаг, сменяя чеканную походку офицера на неторопливую поступь обычного отца, штатского, который просто вышел погулять со своим шестилетним сыном. Мама всегда тащила меня за собой, энергичная, целеустремленная, быстрая.

Когда мы уже подходили к
дому, отец останавливался, немного приседал, чтобы оказаться со мной лицом к лицу, и, поправляя обвернутый вокруг моей шеи клетчатый шарфик, негромко говорил: Сын, - он почти никогда не называл меня по имени. Только
"сын". Или, иногда - "сынок", - Береги маму. Слушайся её. Она хорошая. Тебе очень повезло с мамой.
Или:
- Сын, больше читай. Скоро тебе в школу, я не хочу, чтобы меня вызывали на
собрания. Вот я тут тебе приготовил книжку, - улыбаясь, папа протягивал мне томик с нарисованными на обложке мальчишками. "Приключения Тома Сойера", читал я , "Детгиз", 1978 год. - Всегда ищи ответ в книгах, сынок. Книги научат тебя, как стать честным и сильным, как стать настоящим человеком. Сомневайся в том, что тебе говорят учителя, друзья во дворе, соседи - не сомневайся только в книгах. Потрепав меня по голове, "ну, беги", папа разворачивался и быстро шел в сторону остановки, а снег падал на его серую шинель, припорашивая погоны с майорской звездочкой. Мне хотелось побежать к нему, обхватить его за ноги, и прижаться к нему, и вдохнуть такой
знакомый и родной его запах, запах формы и гуталина, папирос и кожи, и закричать в его шинель - "Папа, не уходи! Мне плохо без тебя, папа! Я хочу, чтобы все было как раньше!". И зареветь, пачкая слезами и соплями серую безупречность офицерской шинели, и облегчить свою боль, ощущая на плечах сильные отцовские руки. Но я просто стоял и смотрел, как он уходит, и снежинки таяли в бегущих по моим щекам слезах. Все было обидно и неправильно.

В первую неделю декабря мы с папой пошли в кино. Это был очень веселый фильм - "Фантоцци против всех". Я громко смеялся, а когда Фантоцци сел на велосипед без сиденья, смех задушил меня - я держался за живот, из моих глаз текли слезы, и я пропустил следующие три минуты фильма - так мне было смешно.
Когда мы вышли на улицу, я все повторял: "Пап, пап, а как он говорит - Я буду есть, а вы будете смотреть! Я буду есть, а вы будете смотреть! Умора, правда?" Папа слегка улыбался и выглядел грустнее, чем обычно. Он был в штатском - мне непривычно было видеть его в черном пальто и шляпе вместо обычных шинели и светло-серой шапки с кокардой.

Когда мы шли по парку - на Украине темнеет рано, в шесть часов вечера уже ночь - я вдруг услышал "Э, мужик, стоять, сигарет не будет у тебя?". Поворачиваясь на ходу, я увидел, как в свете фонарей, через медленно падающие снежинки, к нам сзади подбегают двое, нет, трое мужиков. Они были моложе папы - лет по двадцать-тридцать наверное, с длинными волосами и в клешеных джинсах. "Сынок, не оборачивайся, идем быстрее, шпана, не обращай внимания" - тихо произнес папа и ускорил шаг. "Э, ты че, я не понял, я кому сказал стоять" - раздалось уже за
самой моей спиной. Папа остановился, повернулся назад, и тихим голосом - я никогда не слышал, чтобы папа разговаривал так тихо - ответил: - Ребята, у меня только папиросы, я могу вам дать одну. Парень, который
подходил к нам, ухмыльнулся, засунул руки в карманы джинсов, прохрипел носом и сплюнул папе под ноги желто-зеленую соплю. Она упала в десяти сантиметрах от папиных ботинок и сразу стала покрываться тающими снежинками. - Я те русским языком сказал - стой, хуль ты сразу не остановился, - парня покачивало, и пахло
от него, как от сантехника дяди Коли с четвертого. - Не ругаться при ребенке! - от того, что папа резко повысил голос, двое парней, подбежавшие к первому, даже немного отодвинулись.

- А ты чё, борзый, что ли? И чё ты мне сделаешь? Табаком из папиросы в глаз попадешь, как с плювалки? - парни загоготали. - Ты, бля, интеллигент хуев, быро дал сюда кошелек. Или ты так не понимаешь? - парень засунул руку в задний карман брюк. И оставил её там. - Бля, давай по-хорошему, а то тебя щас попишем и выблядка твоего. Второй парень быстро подошел ко мне с боку и схватил за шиворот. Папа перехватил его руку и тогда тот, с рукой в кармане, вытащил нож и сунул его папе в лицо.
- Стоять сука, кому сказал.
- Хорошо. - папа приподнял руки. - Сына отпустите. - и полез рукой во внутренний карман. Папа посмотрел на меня искоса и сделал едва заметный жест глазами - беги, мы так все время делали, когда бегали наперегонки в парке. Но я не мог. Я весь дрожал, мне казалось, что кто-то очень большой и злой взял меня за сердце узловатыми корявыми руками и держит на месте, не давая ступить и шагу.

Доставая кошелек, папа уронил его на снег. "Ты чё, поднял, сука!" закричал тот, который с ножом, и папа наклонился, и выпрямляясь, схватил его за руку с ножом, а второй рукой резко ударил куда-то под голову, в шею, и парень квакнул,
поперхнувшись , его голова дернулась, ноги повело, и он стал падать назад. Папа повернулся к тому, который держал меня и замахнулся кулаком. Я почувствовал, как державшие меня руки ослабли, и заорал - "Папа! Сзади!", но было поздно, потому что третий из напавших на нас схватил папу руками за шею и стал душить его сзади, заваливая на себя. Папа обхватил его за руки, резко присел, и перебросил через бедро на землю.

Я понял, что сейчас все будет очень плохо. Папа не мог разделаться с повисшим на нем парне, а второй в это время достал что-то из кармана куртки, щелкнул кнопкой, и с ножом в руке дернулся к папе. Я прыгнул на него сзади, и обхватил его за ногу, и вцепился зубами в твердый синий коттон джинсов. Мне уже не было страшно - не трогайте моего папу, не трогайте моего папу. Когда он двинул меня по голове рукой с зажатым ножом, я ощутил удар, меня как
будто хлестнули по лбу эдектрической плетью, и что-то теплое побежало у меня по лицу. Посмотрев вниз, я увидел, как густые капли крови падают на снег прямо из меня. Мне даже не было больно, только как-то.странно. Как будто мне все снится.

Лежа на снегу - кровь текла из моего лба в белое, и впитывалась, текла и впитывалась, я видел, как папа выбивает ударом ноги нож из руки нападавшего, как он обхватывает его руками за шею и резко, с хрустом, поворачивает её по часовой; как он поднимает нож и бьет им в живот второго; как он подходит к третьему и, пока тот не успел заорать, взмахивает рукой с зажатым ножом у того перед лицом, и как сразу за папиной рукой брызгает красная струйка, как летом из поливального шланга, когда он рвется, и дядя Коля-сантехник обматывает место разрыва синей изолентой. Как папа подходит к отползающему с красным следом по снегу верзиле и берет его за волосы, и оттягивает на себя голову, и коротко проводит рукой под горлом, так, как он это делал, когда мы ездили в Ивановку за грибами. Как папа
оттирает нож снегом, затем снятым с одного из парней шарфом, как он отбрасывает далеко, в снег, нож, и идет ко мне, и поднимает меня на руки, и говорит, что все будет хорошо, и просто царапина, и доктор обработает йодом и зашьет, и будет совсем не больно - ну, только чуть пощиплет.

В больнице папа сказал, что я напоролся лбом на натянутую в лесу проволоку. Врач предложил папе сделать мне наркоз - восемь швов, все-таки. Папа сказал, что его сын выдержит. И я выдержал. Только потом, когда папа на руках нес меня к дому, я заплакал, уткнувшись носом в его плечо. Я плакал, и не мог остановиться, а папа похлопывал меня по спине, и говорил, что ничего, сынок, все будет хорошо, все будет хорошо. Когда мы подошли к дому, он поставил меня на ноги, и слегка присел, чтобы оказаться со мной лицом к лицу:

- Сын. Это была шпана. Быдло. Мусор. Не люди. Хуже - когда промолчать. Хуже - спрятать глаза и пройти. Хуже - не заметить и уверять себя через три минуты, что не надо связываться, правильно, что отдал. Всегда наказывай наглость. Всегда карай быдло. Помнишь, по телевизору, дядя Миша Ножкин пел - "Добро должно быть с кулаками". Иногда с ножом, сына.Иногда с ножом. Я смотрел на него, и в горле у меня ходил комок от гордости, от того, что мой
папа - настоящий герой, как Зорро, как Виру и Виджай, как Штирлиц. И папа - зачем же ты говоришь мне все это, ведь я тебя люблю, ведь ты поступил как герой, ведь вот так - и надо делать, ведь этому и учат все на свете книжки.

Я больше не видел папу. Через два дня он уехал в Монголию, в Чойбалсан. Его перевели давно, он не решался мне сказать об этом. Через два месяца папа умер от пневмонии - он простудился, когда грузовик с солдатами ушел под лед, а он помогал им выбираться -одному, второму, третьему, всем. Мы не приехали на похороны - мама занималась переездом в Свердловск, где я прожил следующие девятнадцать лет.
.....
Портрет отца висит на стене рядом с моей кроватью. Улыбаясь, он смотрит на меня лейтенантом из далекого 1969-го. Я прячу взгляд. Мне случалось в жизни - промолчать, пройти. Я не связываюсь. Я бескулачное добро. Когда папа умер, ему было тридцать три, как мне сейчас. Но мне кажется, я уже никогда не стану таким взрослым, таким настоящим, как был он. Часто я просыпаюсь ночью, мокрый от слез и пота, и выныриваю из сна, где я закричал-таки - "Папа, не уходи!", и догнал его, и он поднял меня на руки, и засмеялся, и глаза сощурились добрыми
морщинками:
- Ну что ты, сынок. Конечно, не уйду..."

(найдено на pikabu.ru/story/otets_752193, апд. в комментах говорят автор - Олег Маловичко)
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Vityok
сообщение 13.3.2015, 0:28
Сообщение #3


я здесь прописался
Иконка группы

Группа: АлкоБумеTeam'онавт
Сообщений: 2745
Регистрация: 25.11.2011
Из: Москва, СЗАО
Пользователь №: 1996



Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Дасян
сообщение 27.9.2017, 10:00
Сообщение #4


я тут новенький
*

Группа: Пользователи
Сообщений: 3
Регистрация: 27.9.2017
Пользователь №: 5224



Хек ) Ну и книжонки тут у Вас
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Ildar
сообщение 15.10.2017, 13:40
Сообщение #5


я тут новенький
*

Группа: Пользователи
Сообщений: 2
Регистрация: 15.10.2017
Пользователь №: 5238



А книжонка то вижу по фото уже "зачитана до дыр" ) Из похожего жанра видел одну забавную литературу тоже. Век живи век учись как говаривал один мудрец


Сообщение отредактировал Ildar - 15.10.2017, 13:40
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение

Ответить в данную темуНачать новую тему
1 чел. читают эту тему (гостей: 1, скрытых пользователей: 0)
Пользователей: 0

 



RSS Текстовая версия Сейчас: 17.10.2017, 16:15Дизайн IPB
Яндекс.Метрика
RU-CENTER. Регистрация, аукционы, паркинг доменов. Хостинг